Anna G

Прекрасное и немного меня...

Previous Entry Share Next Entry
Ундина. Премьера. Большой театр. 24 06 16. Крысанова, Цвирко.
anna_g
Прошел месяц, и я снова припала к живительному источнику - выбралась в Большой на премьеру Ундины Вячеслава Самодурова.

Рябь по поводу Шиллера и Шопенгауэра.

Искать ли точную цитату про «германский сумеречный гений», или обойтись потоком лежащих на поверхности ощущений от понятий немецкого романтизма и немецкой же классической философии? Шлейф былых образований и увлечений при этих словах требует провалиться в интровертную рефлексию, в глубины подсознания, в выбор из сонма идентичностей даже не единственно верной, но той, что хотя бы кажется реальной, из череды сценариев – призрачно вероятного, из веера целей – иррационально влекущей. Туман над мистической зеленой равниной, ветер, колышущий ветви за час до рассвета, одиночество человека, стоящего на пороге мира, который он не собирается познавать, потому что собирается сначала познать в нем себя, и говорящие с ним призраки отражений его самого и других существ, рожденных его же сознанием – вот настроение этой вещи. И ее единственное содержание.



Нет, в принципе там есть едва намеченный событийный стержень, модно обзываемый нарративом: герой потерялся в реальности, пришла дух-Ундина, околдовала, поцеловала и убила. Ну или увлекла в свой мир – лайт-трактовка. И пока она, призрачная, владела чувствами и мыслями героя, он бился среди дюжины своих ипостасей, и она тоже распадалась на дюжину отражений, и все эти двойники-блики проживали свои жизни, преломляясь друг в друге, создавая рябящее озеро воспаленного, ищущего, потерявшего реальность сознания.

Считав эту идею на первых же минутах спектакля, я пришла в неописуемый восторг. И решила писать, что Самодуров – гений, принявшие решение об этой постановке – просветленные менеджеры, что нам явлен новый язык Большого, ценный многократно – и уникальностью своей, и революционностью, и узнаваемым авторским почерком, и прихотливой свежестью и легкостью, и смелостью отрыва от оков классического реноме театра, и собственным, не заимствованным в благословенных Европах, стилем. И пребывала я в этой эйфории где-то с полчаса.

Потому что за эти полчаса – хронометраж одноактника – идея автора была явлена во всех нюансах и со всех ракурсов. А больше он ничего не придумал. Шел второй акт, а герой так же метался среди техногенного пластико-неонового пространства, Ундина так же влекла, отражения так же множились и преломлялись – и не происходило НИЧЕГО. Музыка, написанная на полноформатный балет, кружила в перипетиях ведомого только композитору развития, а на сцене группки танцовщиков колыхались в ее потоке, словно водоросли в волнах, отражая лишь поверхностную рябь, лишенную глубины и смысла.

В третьем акте автор предпринял уж совсем отчаянную попытку натянуть сову на глобус, то есть хореографию на хронометраж, и занялся прямым самоцитированием без привязки к теме балета. Он просто добил время блоком дуэтов и сольных вариаций «первой линии отражений», совершено чужеродным спектаклю, зато очень узнаваемым по его прошлым работам. Кстати, этот блок оказался хореографически самым интересным и вызвал живой отклик в зале и аплодисменты солистам (в основном – мужчинам). Но единственный его смысл можно было выразить словами – «а теперь, ребята, давайте просто потанцуем под музыку». И только в последние пять минут было вспомнено про главных героев, Ундина доделала свое дело и укатила бездыханное тело Беглеца.

Общее впечатление – Самодуров, самостоятельно создавший либретто, напрасно пренебрег сюжетностью ради абстракции философского высказывания, потому что в итоге он просто не справился с длительностью и энергетической пружиной полноформатной бессюжетной формы. Он обладает прекрасным узнаваемым хореографическим стилем, но мысли на большой спектакль при отсутствии выраженного нарратива (простите))), у него не набирается. Зарисовки настроений, как в Цветоделике, ему удавались, да и сейчас удались. Но большой формат все же требует развития, движения если не действия непосредственно, то хотя бы эмоций и состояний. А его не было вообще.

В главной роли был прекрасен Игорь Цвирко. Екатерина Крысанова оставалась просто собой – деловой и техничной - и ничем не отличалась от Катарины или Рубина. И выглядела несколько слишком «классичной» для неоклассических нюансов хореографа. Труппа же язык Самодурова почувствовала и была очень органична. Декорации - стильные и созвучные изначальному замыслу, такой минималистичный пластиково-неоновый антураж рефлексии современного человека. Фрагменты с балками, с неоновыми лампами и с прозрачными пластиковыми разделителями мне показались визуально интересными, просто же пустая сцена с цветным задником выглядела уже кустарно. Музыка – потрясающе живая, и исполнена на уровне рождения самодостаточных картин в сознании. А вот динамичное либретто к ней все-таки надо было написать. Очень надо!



PS. Перечитала первые абзацы и подумала, что, кажется, я содержание этой штуки написала лучше, чем они в программке))) А то там вообще какая-то экзальтированная ахинея.

Posts from This Journal by “балет” Tag


  • 1
Предлагаю объявить данный отзыв самостоятельным художественным произведением. Уж очень хорошо написано.
Правда, не знаю, почему этому нет аналогов на Западе: там по части размножения личности, подсознания и ухода в потусторонние миры чего только нет
А ещё Анна Гордеева утверждает, что автор либретто не сам Самодуров, а Cергей Коробков.

Edited at 2016-06-25 02:58 pm (UTC)

Спасибо!))
Нет, говоря про аналоги на Западе, я имела в виду не тематику, а исключительно хореографический язык - у Самодурова он совершенно свой.
Про либретто - тут видимо, путаница с двумя значениями этого слова. Либретто в смысле сюжетной линии балета, придумал, похоже, сам Самодуров, во всяком случае это написано на лицевой стороне программки, которая видна на первой фотографии. Не думаю, что тут речь шла о чем-нибудь другом, кроме авторства всего произведения. А есть еще совершенно безумный текст внутри той же программки, описывающий происходящее для зрителя - тоже либретто. Этот поток сознания, состоящий из набора случайных слов, насколько я слышала, вызвал дискуссии задолго до премьеры. Может быть, Анна писала именно про него? Вот оно, и на сайте есть: http://www.bolshoi.ru/performances/915/libretto/


Edited at 2016-06-25 07:14 pm (UTC)

Сиё есть точное описание психического расстройства, попадающего под какой-нибудь из подвидов шизофрении. Можно, конечно, поставить о нём балет. И даже можно населить его медиумами. Или медузами. Или и теми, и другими. Непонятно только, при чём здесь несчастная Ундина. Она и так уже вдоволь нахлебалась в своей обычной жизни.
А если серьёзно, то Ундина, это, извините, как у нас сейчас принято выражаться "бренд". Или же образ, наполненный определённым содержанием, живущий в определённом "нарративе" и вызывающий определённые ассоциации. Так что не знаю, что при всём при этом думали себе создатели, не способные запомнить содержание общеизвестной притчи.

Положа руку на сердце, скажу, что этот текст гораздо хуже балета, и неверно было бы по нему судить о спектакле. Помнится, что-то столь же невменяемое было написано про Укрощение строптивой - надо на сайте глянуть, там тоже автора несло по кочкам психологических портретов с заламыванием рук и многозначительными заключениями.
Но бренд в нарративе, хи-хи)) - именно то, от чего попытались избавиться авторы, и безуспешно) Ундина там точно не дева никаких стихий, а нечто из подсознания. Но сама идея попробовать такую абстрактную трактовку, поиграть с ассоциациями в романтизм и психоанализ - мне очень понравилась. но это не для большой формы. Да и не для этой музыки - там-то идет как раз какой-то "нарратив"))) Тьфу, теперь этот богемный суржик прилепится...

В том-то и беда, что нельзя с ассоциативами поиграть ни во что, кроме ассоциатива. Это Вам не "мы говорим партия, подразумеваем ..." Мы что говорим-слышим-видим, то и ассоциируем. Мы говорим - "стол" и туда пойдёт всё, что угодно, но не стул и не диван. Мы говорим - слышим "Ундина" и видим деву вод, да ещё и вспоминаем легенду о ней. Музыка Хенце тоже уже отягщена данными ассоциациями, и балет Эштона всем известен (кстати, прямо следующий известному сюжету). Так что разорвать этот ассоциативный ряд практически невозможно. Да и зачем? Можно же и с другим названием, и с другой музыкой заниматься темой ухода человека в мир собственного подсознания. А уже если очень хочется, чтобы его там сопровождала дева вод, то назвать её нейтрально "русалкой", дабы не будить непрошенных ассоциаций и никого не разочаровывать. Хотя, конечно, "русалка" тоже отягчена определённой художественной историей. Но, мне кажется, не так сильно, как Ундина. Всё-таки это образ более собирательный.

Думаю, самая главная проблема здесь - рамки музыкального каркаса. В том, что касается интерпретации сюжета, то я бы тут допустила абстракции. Ундина все же не такая конкретная сущность, как стол, она изначально порождение либо потустороннего мира либо воображения, так что тут есть, чем поиграть. Но вот конкретная музыка с сюжетом и хронометражом - она требует следования истории, я полностью согласна. Зачем он вообще именно Ундину взял? Наверное, загорелся идеей, и не додумал детали.

Ну, я не знаю...
Для меня с раннего детства "Ундина" - это баллада в переводе Жуковского. Наверное, издержки отягчающего образования. Как слышу "Ундина", так всё - жертвенная дева, невольная убийца, вечная любовь ну и далее по тексту. А главное, очень гармонично и совсем без отсылок к психическим расстройствам.:)

  • 1
?

Log in